Текст: Маркелов Константин, Заместитель директора по развитию бизнеса Эксперт АРБ, к.ф.-м. н., ОТР

Все кризисы, с которыми постсоветская Россия сталкивалась до 2008 года, имели внутренние причины и были вызваны, в основном, неразвитостью экономики, «болезнью роста» финансового рынка – то есть теми процессами и изменениями, которые происходили внутри страны.

 

Самым масштабным для банковской системы оказался, безусловно, кризис 1998-го года, вызванный остановкой «пирамиды» ГКО (государственных казначейских обязательств), хотя реально он был не первым и не последним, просто наиболее знаковым. До него, в августе 1995-го, на фоне стартовавшей борьбы с инфляцией случился кризис ликвидности, и произошла остановка рынка межбанковского кредитования. Позднее, в 2005-м году, возник кризис доверия к банкам, достаточно серьезный с точки зрения последствий для банковской сферы. Но все эти кризисы были чисто внутрироссийскими. Кризис, начавшийся в 2008 году, более фундаментален и имеет более глубокие причины, так как вызван общемировыми изменениями. Сегодня Россия уже тесно интегрирована в мировую финансовую систему и все «болезни» и все проблемы, возникающие на мировом уровне, неизбежно отзываются на нашей экономике и на финансовой сфере.

 

Фундаментальное отличие финансового кризиса 1998 года от последующих финансовых катаклизмов, как это ни странно, в… его целительности для российской экономики. Поясним более конкретно. 1 августа 1998 года доллар стоил 6 рублей 24 копейки. Этот неадекватный валютный курс привел к тому, что производить что-либо в России оказалось совершенно не выгодным, гораздо прибыльнее было просто заниматься импортом. И в результате экономика практически не развивалась.

На этом же фоне возник парадокс и в сфере доходности основных финансовых инструментов. Во всем мире доходность государственных бумаг существенно ниже, чем корпоративных, но они более надежные и стабильные. А у нас к 1998 году получилось так: корпоративные бумаги имели меньшую доходность, чем «более надежные» государственные. Государству были нужны деньги, которые оно занимало под всё более высокие проценты. Понятно, что такое положение дел долго продолжаться не могло. И когда-то «пирамида» ГКО неизбежно должна была обрушиться, точнее – должна была быть остановлена - заморожена, что и случилось 17 августа 1998-го.

 

В результате у банков и финансовых компаний, вложивших средства в ГКО, эти - в недавнем прошлом высокодоходные - активы стали неликвидными. Курс рубля к доллару резко упал. А далее произошло следующее - бизнес многих российских предприятий начал расти как на дрожжах, в основном это были импортозамещающие области. Производить и продавать внутри страны аналоги зарубежных товаров, пользовавшихся стабильным спросом, стало высоко прибыльным делом. Импортозаменяющие отрасли поднялись и активно заработали буквально за полгода, максимум – за пару лет. Таким образом, кризис 1998 года стал благом для российской экономики.

Конечно, для банков, хранивших свои активы в ГКО ситуация была крайне непростая, для некоторых из них – просто катастрофическая, часть банков ушла с рынка или поменяла владельцев… Но для многих финансовых структур, в особенности для региональных, кризис и последующий подъем промышленного производства дал мощный дополнительный стимул для развития.

 

Дело в том, что многие крупные региональные предприятия хранили свои средства в ведущих столичных банках типа Инкома, Токобанка, Роскреда и в других именитых финансовых структурах, которые попали в сложное положение после замораживания ГКО. Как это отразилось на региональных промышленных предприятиях? Фактически они потеряли свои  активы, потому что вернуть свои вложения из банка, заявившего о своем банкротстве или реструктуризации, оказалось очень сложно или практически невозможно. Тут же возник серьезный вопрос – как строить свою финансовую политику дальше? И регионалы поняли, что хранить деньги в банках федерального значения не так уж выгодно и безопасно, как это казалось раньше. К тому же московские банки были абсолютно неподконтрольны региональным клиентам. Выход напрашивался сам собой – настала пора переориентироваться на свои местные финансовые структуры.

 

Поэтому предприятия реального сектора начали активно подпитывать региональную финансовую систему, вкладывая капитал в территориально близкие и лояльные банковские структуры, которые постепенно становились подконтрольными крупному региональному бизнесу. Промышленники выступали не только как вкладчики, они активно инвестировали средства в развитие банков, становясь акционерами или совладельцами, контролируя ситуацию и снижая таким образом риск потери своего капитала. Поэтому на 1999 – 2000 годы приходится время взрывного развития региональных банков.

 

Сейчас ситуация принципиально другая – покупательная способность рубля зависит не только от паритета цен, а от совершенно других макроэкономических факторов – цены на нефть, государственного бюджета и соотношение рубля-доллара-евро. Чем выше цена на нефть, тем лучше для нашей экономики в целом. Как заявлял с начала февраля 2009 года председатель Центробанка РФ Сергей Игнатьев.), сейчас достигнут некий паритет – бивалютной корзины и прогнозов стоимости нефти, которая фактически уперлась в зону жесткого сопротивления и ниже не опускается. Поэтому (почти цитата) «инвестиции в валюту с целью получения рублевой прибыли – тема уже исчерпанная».

 

Вернемся немного назад и рассмотрим причины и предпосылки нынешнего российского кризиса, как части кризиса мирового. Россия до 2008 года была одним из перспективных развивающихся рынков, входя в четверку государств с так называемой «развитой экономики второго эшелона» БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай). Инвестиции в финансовые проекты этих стран достаточно длительное время считались рискованным, но доходным вложением – значительно более прибыльным, нежели доходность на развитых рынках, например, в США и в лидирующих странах Европы. Поэтому в страны БРИК постоянно притекали деньги сторонних инвесторов, а государственные вложения в коммерческие проекты находились на минимальном уровне.

 

Что же произошло в России после того, как разразился мировой финансовый кризис? Наша финансовая система подпитывалась «длинными» деньгами западных инвесторов, в основном - западных банков и инвестфондов, для которых российский рынок был рискованным, но притягательным. Начался кризис, иностранные кредиторы ради спасения своего основного бизнеса начали выводить отсюда деньги, российская финансовая система оказалась фактически «обезвоженной» - все взаиморасчеты замерли, неплатежи и кризис наличности стал первым этапом глобального экономического кризиса.

Для немедленного разрешения сложившейся ситуации ЦБ РФ принял быстрое и единственно правильное решение по поддержанию финансовой ликвидности: заместить внешние инвестиции собственными валютными резервами. Если бы такой кризис разразился два года назад, последствия могли бы быть более серьезными и критичными, потому что у России еще не было необходимых золотовалютных резервов, которые серьезно пополнились в период высоких цен на нефть. В результате в 2008 году Банк России смог справиться с проблемой ликвидности финансовой системы страны собственными средствами. Заметим, что в 1998 году никто никакие банки спасать и не думал. Каждый банк выкарабкивался за счёт собственных сил.

 

Что мы можем наблюдать сегодня? В докризисной ситуации «длинные» деньги предлагались со стороны иностранцев под 6-7 % годовых в валюте, сейчас заемная структура банковского сектора сильно изменилась, и основным кредитором коммерческих банков стал Банк России. Сегодня кредиты Банка России стоят 12-13 % годовых и они выдаются на существенно более короткий срок -  от пяти недель до полугода. Таким образом, структура фундамента платежной системы перестроилась, рынок пришел в движение, потеря большинства иностранных инвестиций практически компенсирована. Изменение было проведено за два - два с половиной месяца Банком России и по всеобщему признанию профессионалов было проведено с блеском. Опять в качестве штриха аналогии – в 2008 году «иностранцами» было выведено с российского финансового рынка в двадцать раз больше валютных средств, чем в 1998 году – и финансовая система России всё равно устояла!!!

 

По свидетельству Вице-президента Ассоциации региональных банков Олега Иванова, если вложения ЦБ РФ в коммерческий банковский сектор на начало августа 2008 года составляли 34 млрд. рублей (около млрд. евро), то к концу 2008 года эта сумма увеличилась до 3-х триллионов рублей, т.е. возросла примерно в сто раз.

Что мы имеем в итоге? Кризис ликвидности, который возник в сентябре-октябре 2008, был Центробанком преодолен (ценой «направленного освоения» золотовалютных резервов). При этом, во-первых, «длинные» западные деньги были замещены российскими рублями, во-вторых, государство стало формальным совладельцем (как минимум – стратегическим кредитором) многих финансовых институтов и тех предприятий, которым оно помогло. Но это всё лечение последствий финансового кризиса, а не его причин.

 

Первая волна финансового кризиса была кризисом ликвидности и угрозы тотальных неплатежей, когда деньги просто выводились из финансовой сферы и экономики за рубеж к своим «изначальным» владельцам. Вторая волна финансового кризиса – это обесценивание активов, резкое падение стоимости акций – частично уже миновала. Она началась с того, что инвесторы потребовали возмещения понизившейся стоимости ценных бумаг и в результате какие-то финансовые структуры просто не смогли выполнить своих обязательств, кто-то ушел с рынка, кто-то пошел на процедуру «финансовой санации». Дальше нас ждет еще и третья волна кризиса – стадия «плохих активов», резкого ухудшения кредитных портфелей ввиду падения платежеспособности заемщиков. И пик ее может прийтись как раз на лето – начало осени 2009 года.

 

Ухудшение кредитного портфеля происходит не единовременно, а как цепная реакция. Приблизительно так же был спровоцирован кризис межбанковского кредитования 1995 года, который нарастал постепенно, как снежный ком. Ситуация была такова – существовали банки «первого круга», которые получали кредиты непосредственно в ЦБ РФ, были банки «второго круга», которые в свою очередь кредитовались «в круге первом» и так далее – по сложившейся иерархии… Соответственно, «через ряд» (из первого круга – в третий) никто не кредитовал. В положении, когда один банк кредитует несколько других банков помельче, а те в свою очередь выдают кредиты банкам-заемщикам следующего «круга», цепочка кредитования получается достаточно длинная и при антиинфляционном денежном сжатии рано или поздно в один «прекрасный» момент начинается «тотальный дефицит кредитных ресурсов». Что это значит и когда это происходит? Когда уже кризис доверия между финансовыми игроками достаточно высок и процентные ставки начинают зашкаливать за разумные пределы, то рано или поздно некоторые «игроки» нижнего звена оказываются не в состоянии обслуживать свои кредиты и останавливают платежи. При этом более ответственные и крупные банки, следующие за «нижними игроками» по цепочке кредитования, тоже оказываются в непростом положении, и…. начинают «сыпаться» один за другим, потому что перекредитоваться у них так и не получилось из-за того же дефицита ликвидности и дефицита взаимного доверия.

 

Именно по этому принципу в 1995 году российские коммерческие банки как косточки домино стали падать один за другим. И если самое «нижнее» звено упало, потому что было финансово слабым или допустило управленческие просчеты, то все последующие звенья, казалось бы, были изначально ответственными и надежными, но и это их не спасло. В результате более 200 банков московского региона вылетели на так называемую «трехсотую форму» - то есть у каждого из них на корреспондентском счете оказалось недостаточно средств для выполнения текущих обязательств. И единственным способом, которым можно проблему решить, были взаимозачеты, то есть способ клиринга. Но к тому времени Банк России официально не практиковал клиринговые операции. Фактически до 1995 года банк России не пользовался этим инструментом поддержания ликвидности, но когда дело дошло до трёхсотой формы, пришлось пойти на взаимозачеты и все платежи разбирать буквально вручную.

Ситуация, аналогичная фундаментальной части банковского кризиса – кризис «плохих портфелей» у нас еще впереди. Я прогнозирую, что неизбежный «ком» накопится и покатится летом - в начале осени 2009 года.

 

Как сейчас выживать банковской системе - непонятно. Рецепт, который годился для 1998 года и более поздних кризисов, в настоящее время не действителен. В конце 90-х исцеление началось с того, что заработали импортозамещающие отрасли. Сейчас государство активно дотирует неконкурентоспособные отрасли ради предотвращения социальной напряженности. Едва ли можно оспорить правильность этих действий, но инвестиции в социальную стабильность вряд ли смогут поднять экономическую систему страны.